«Джазовая провинция» удивила рискованными немецкими экспериментами и порадовала вкусными, как мандарины, марокканскими мелодиями
«Джазовая провинция» — феномен российской культурной жизни. И причина популярности этого «передвижного фестиваля» не только в любви к джазу, но и в том, что событие это, несмотря на свою значимость, начисто лишено элитарности и академичности, присущей концертам классической музыки. На джазовых концертах можно встретить самую разношерстную публику: молодых людей, выглядящих как хиппи, седую интеллигенцию, которая слушала джаз еще на бобинных магнитофонах.
До появления Международного Платоновского фестиваля «Джазовая провинция» была, пожалуй, самым значимым культурным событием региона. Помню, в студенческие годы копить на «провинцию» начинала чуть ли не за полгода. Посетить концерты джазовых музыкантов каждый уважающий себя меломан считал долгом. С тех пор ничего не изменилось. Шестнадцатая по счету «Джазовая провинция» традиционно собрала аншлаг.
В этом году программа фестиваля получилась разнообразной, как современный джаз. На сцене с классическими джазовыми мелодиями соседствовали самые дерзкие музыкальные эксперименты. За четыре дня, с 8 по 11 ноября, наш город наслаждался джазом лучшей выделки в исполнении музыкантов со всего света. В провинцию приехали не только американцы и европейцы, но и джазмены из Бразилии и Марокко.
Дюк Эллингтон в Воронеже
Нынешний фестиваль открылся фотолетописью советского и российского джаза. Воронежский фотограф Геннадий Шакин вот уже сорок лет ловит на пленку настоящую музыку. В зале ДК железнодорожников на девяноста снимках отыграли концерт десятки известных джазовых музыкантов. «Выступил» и легендарный Дюк Эллингтон, снятый в 71‑м году в Ростове-на-Дону. Кстати, этот черно-белый снимок — начало репортажа о джазе, который продолжает снимать Шакин. Есть тут и свежие кадры с прошлогодней «Джазовой провинции».
Шакинские фотографии тонко передают характер джазовой музыки. Снимки не прилизанные, репортажные. Смазанные, в движении, несколько небрежные, но невероятно музыкальные.
Фотовыставка, говорит ее автор, адресована тем, кто знает и любит джаз.
— Здесь что ни фотография — то громкое имя. Плохих джазовых музыкантов тоже хватало, но я их просто не снимал, меня они не вдохновляли, — говорит Геннадий Шакин. Профессиональным фотографом он, кстати, себя не считает. Улыбается — мол, профессионал получает деньги за свою работу, а он джаз снимал для души.
— Двадцать с лишним лет я зарабатывал тем, что фотографировал свинарники и коровники, работая в проектном институте, — смеется поклонник джаза и рассказывает, что еще школьником его притягивала западная эстрада. Когда появился воронежский джаз-клуб, Геннадий Шакин стал там завсегдатаем.
— Мы ни бельмеса в джазе не разбирались, открыв рты, слушали музыку и лекции. Клуб находился в ДК железнодорожников, где сейчас проходит моя выставка. Кажется, лекции нам читали вон в том кабинете, на котором сейчас висит номер 37. Когда переписывал музыку на бобинных магнитофонах, не думал, что буду снимать джазовые концерты.
Джаз про Путина
Коллектив «Клима Калима» играет типичный немецкий джаз. Дерзкий, экспериментальный, пронизанный самобытным бюргерским юмором.
Лидер группы, любопытный финский музыкант Калле Калима, играет на электрогитаре и задает музыке несколько жестковатое роковое звучание. Другие участники трио — Оливер Потраж и Оливер Штейдле — играют на ударных и контрабасе.
«Клима Калима» играют музыку, которую сложно отнести к определенному направлению джаза. Это невероятная, невообразимая, но не лишенная очарования смесь самых разных стилей. Сами музыканты называют ее «авант-гараж джаз».
— Мы живем в мире, где вечером можешь сходить послушать Чайковского, а потом посмотреть американское кино. Мы выросли, слушая самую разную музыку. Естественно, она оказала на нас влияние и теперь звучит внутри нас, и слышится в музыке, которую мы играем, — рассказывает Калле Калима. — Мы постоянно ищем новое звучание. Нам нравится сам процесс. Это как детская игра, знаете, когда малыши начинают играть с неожиданными вещами, например с вот этим чемоданом. (Калле начинает возить огромный чемодан, обклеенный многочисленными стикерами авиакомпаний.) Всегда есть риск, что новое звучание окажется неудачным, но настоящей музыки без риска просто нет.
Игра «Клима Калима» не всем слушателям пришлась по нраву. Утонченный вкус некоторых меломанов немецких экспериментов не выдержал. Парочка почтенных джазофилов — дама в вечернем платье и мужчина при галстуке — демонстративно вышла из зала посреди выступления немцев. Впрочем, большинству понравилось. Особенно старательно зал аплодировал игривой «Польке Путина» и разудалой «Богемной жизни» в двух частях: «Вечер субботы» и «Утро воскресенья».
Поющий верблюд
Одним из самых любопытных событий фестиваля стало выступление марокканского музыканта Камала Шажри. На сцену он вышел в национальном марокканском платье. Ган-бри — инструмент, на котором играл марокканец, — оказался не менее экзотичным, чем сценический наряд. Каркас сделан из дерева. На него натянута выделанная верблюжья кожа. Причем для изготовлдения ган-бри используют только кожу с шеи верблюда, а струны делают из жил.
— Ган-бри — национальный марокканский трехструнный инструмент, как у вас в России — балалайка, — объясняет Камал. — Этот инструмент, по сути, два в одном: и струнный, и барабан.
Любопытно, что начал учиться играть Камал не на ган-бри, а на губной гармошке.
— Мне нравились вестерны, и особенно — как ковбои играют на губных гармошках. Потом была гитара, затем перкуссия, которая очень популярна в Марокко, ее часто можно услышать на свадьбах, — рассказывает Камал. Кстати, он играет не только национальную марокканскую музыку. Сочиняет и поет песни на английском, испанском и французском языках.
— Я пропагандирую марокканскую музыку, потому что в России Марокко знают только как страну, где растут апельсины и мандарины, — отмечает Шажри. Кстати, он отлично говорит по-русски. Язык выучил за два года, что живет в Москве.
— Живя здесь, я понял, что в России джаз на особом положении. Это элитарный вид музыки. Так же и во всем мире, кроме Европы и США. Это как Макдональдс в России. В Штатах это — закусочная для бедных, а у вас — ресторан, куда приглашают на ужин девушку, — рассуждает марокканец.
В джазе только дедушки
Пожалуй, главной звездой минувшего фестиваля стал известный американский блюзмен Джефф Янг. Этот великолепный пианист, певец и композитор подтвердил свой класс, отыграв на сцене филармонии изысканную и проникновенную программу.
— Вас представляют публике как блюзмена, который играл со звездами: Стингом и Аланис Моррисетт. Не берет профессиональная злость, не хочется быть для всех самостоятельным артистом, без привязки к звездным именам?
— Я играю не только со звездами. У меня несколько проектов в Нью-Йорке и Лондоне, и я чувствую себя самостоятельным артистом. Мне 56, и я уже слишком стар, чтобы становиться звездой.
— Вас называют настоящим американским блюзменом. Как изменился блюз за то время, что вы выступаете на сцене?
— Блюз — лишь одно из музыкальных направлений, в которых я работаю. Я также играю поп, рэгги, RnB. Но здесь, на фестивале, я буду играть именно американский блюз. Современный блюз изменился. Как? Изменилась лирика. Тексты стали более разнообразными.
— Комфортно ли петь блюз на больших площадках? Эту музыку, как мне кажется, лучше слушать, сидя за столиком в кафе, так создается интимная обстановка, возникает контакт певца и слушателя.
— Дело не в размере зала. Когда свет на тебя, и ты сидишь на стуле, ты впускаешь людей в себя, поешь для них, как будто вы в маленькой комнате.
— Кому вы посвящаете свои песни?
— У меня есть песня, которую я посвятил своему отцу и Рэю Чарльзу. Отец был не очень образованным, работал поваром в ресторане, но очень любил музыку, особенно — блюз. Помню, как он готовил и слушал музыку. Знаете, у него она шла из души. Он научил меня тому, что музыку нужно играть из души, тогда она трогает, и не важно, посвящаешь ли ты ее кому-то.
После концерта, когда я забирала в раздевалке куртку, гардеробщица, прислушиваясь, заметила вслух: «Все еще хлопают. Значит, понравилось, раз не хотят отпускать артистов со сцены»
— Вам нравится джаз?
— Ох, я тут столько всего слушаю, — ответила женщина и, отдав мне одежду, вернулась было к чтению газеты. — Смотри-ка, все хлопают, не расходятся… — явно заинтересовалась она.
Похоже, любителей джаза благодаря «Провинции» прибавилось...
Татьяна Дорофеева, Михаил Кирьянов (фото)
Опубликовано в газете "Молодой Коммунар"
15 ноября 2011 года